От моей избушки напрямик до Тихого океана км 5. Наподобие рядом – я всегда слышу шум океана, ощущаю его запах, даже в протяжении сильных штормов вижу верхушки пенных волн.
В сентябре, когда я только прибыл ко мне, из океана через лиман входили в реки на нерест стада лососевых рыб, исходя из этого мне приходилось посещать в том месте фактически каждый денек, производить контроль обстановку в лимане и трехмильной морской акватории заповедника.
Плаваю я к океану я и до настоящего времени, но уже значительно пореже, так как рыба уже встала ввысь по рекам, а беспокоить тыщи зимующих в лимане сотки и уток лебедей без потребности не охото.
В хоть какой момент выплываю до восхода солнца, когда небо на востоке, над океаном, начинает чуток зеленеть. На корме резиновой лодки – маленький пятисильный мотор, но вниз я сплавляюсь на веслах, чтоб не подшуметь ни животных, ни возможных браконьеров.
Но меж океаном и кордоном раскинулась приморская топкая тундра плюс лиман, неспециализированный для 2-ух больших рек заповедника Кроноцкой и Богачевки.
Исходя из этого остается один путь – аква.
Снежные верхушки вулканов показываются все лучше и начинают отражаться в размеренной воде. Здесь на берегах нет ни 1-го деревца, даже белоплечие орланы посиживают в ожидании своей добычи на прибрежных кочках, заросших брусничником.
За крутым поворотом реку отделяет от океана только двухсотметровой ширины песочная коса, заросшая вейником и брусничником. Здесь речная вода уже попадает в зону морских приливов и отливов.
А бас – и не поразмыслишь, что ревет лончак размером с лайку. За устьем Лебяжьи река расширяется метров до двухсотен.
Утки уже не взмывают, а просто уплывают к далекому берегу.
Чайки ждут остатков от завтрака медведя.
Кроноцкая сопка со стороны лимана.
То и дело лодка подплывает к стайкам уток, и они улетают в речной туман. Рядом с лодкой то и дело расползаются примечательные круги воды – ввысь подымаются стаи огромных лососей: кеты и кижуча.
Горбуша, которая размером мельче, уже отнерестилась и тыщи ее тел белеют на деньке реки, исходя из этого утренний туман пропах тухлой рыбой, но с течением времени шнобель привыкает, и ты просто не подмечаешь этого аромата. Из ольховых и ивовых зарослей на островах и берегах доносится треск, чавканье грязищи под ногами медведей.
В сентябре и в октябре прямо в реке рыбачат медведи, и я всматриваюсь в еще густые сумерки, чтоб, чтоб вовремя отвернуть от их. За время маршрута в одну сторону я встречаю до 10 животных. (Вспять, против сильного течения, я плыву уже на моторе, исходя из этого медведей встречаю мельче.) Жутки и коряги, притащенные бурной рекой с верховьев, но я их все отлично знаю.
В еще звездном небе летят к океану низковато над рекой чайки.
лебеди и Утки днем.
Нерпы в лимане.
Какие глаза!
Погожее утро на берегу Тихого океана.
Они не смешиваются до выхода в открытый океан.
Гортань лимана почему-либо любят сероватые киты.
Нигде в мире я не испытывал аналогичного чувства затерянности, как здесь, рядом с медведями и китами.
И хоть какой раз я благодарю судьбу за счастье созидать это самому и демонстрировать людям
В октябрь и сентябрь я лицезрел их в том месте в хоть какой приезд.
Океанское побережье здесь низкое, до ближайших скал на Кроноцком полуострове – 10-ки км.
Это пустынные пляжи с низкими дюнами из тёмного вулканического песка, на котором соленые волны слизывают следы животных и птиц.
В отливы на обнажившихся песочных косах посиживают много чаек и уток, лежат сытые в протяжении хода лососей нерпы.
Еще километра три по лиману и видишь выход в океан с большими волнами на барах. После дождиков вода в лимане делится вроде бы на две струи: кристально чистую из Кроноцкой и мутную, цвета кофе с молоком из Богачевки.
Временами раздается опытнейший животный рокот. Существенно почаще рыдают медвежата, выпрашивая у мамы рыбу.
Вулкан Огромной Семячик (Зубчатка) Источник: shpilenok